?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Оригинал взят у bohemicus в Il Cimitero di Praga: Həqiqətin özü

                                                                                               Я люблю телевидение и полагаю, что на свете нет ни одного
                                                                                          серьезного гуманитария, кто не любил бы смотреть телевизор.
                                                                                  Возможно, я просто единственный, кто не боится признаться в этом.

                                                                                                                   
                                                                                                                 Умберто Эко, интервью журналу "Пари ревю"

  Такие книги, как "Пражское кладбище", появляются только на переломax эпох, когда новоe здание миропорядка ещё не выстроено, а  старое уже разбирается на кирпичики. В такие времена, как наши, интеллектуалы забавляются изучением конструкции идущего на снос строения.



  В последние лет двести государство тщательно заботилось о том, чтобы каждый гражданин гордился подвигами дедушки соседа брата жены, участвовавшего в славной штыковой атаке, или в беспримерной обороне, или в великом походе, или ещё в чём-нибудь подобном. В соответствующих обстоятельствах эта гордость делаeт из самого  гражданина неплохого гранaтомётчика. Поэтому война занимает особое место в любом национальном мифе. Но военная история Италии нового времени - это сплошной конфуз, там если не Адуa, то Капоретто. Поэтому в центре итальянского мифа стоят не войны с внешними противниками, а деяния Гарибальди.

  В каноническом изложении история сицилийского похода Гарибальди на редкость красива. По драматизму  она не уступает истории Леонида в Фермопилах или истории Жанны д'Арк под Орлеаном. Тысяча плохо вооружённых и страдающих недостаточным финансированием волонтёров в красных рубашках высадилась на острове, вступила в бой с двадцатью пятью тысячами солдат регулярной армии Бурбонов... и победила!

  Но Умберто Эко излагает историю Тысячи отнюдь не в канонической манере. Описание гарибальдийских приключений в "Пражском кладбище"- это образец предельного реализма и тотальной дезиллюзии.

  "Преподобный отец, кто поверит, что какая-то тысяча, набранная откуда придется, вооруженная чем попало, приплыла в Марсалу и захватила город, не потеряв ни единого человека? Бурбонские корабли, а это второй в Европе флот после английского, стреляли-стреляли, но не попали ни в кого? Вы в это верите? А далее, в Калатафими, все та же тысяча побродяг, к которым подогнали еще сотню-другую челядинцев их хозяева-помещики, желавшие подольститься к оккупантам… Против войска, которое по обученности и вооружению одно из первых в мире! Не знаю, представляете ли вы, что такое бурбонская военная академия. И что, тысяча побродяг с привеском нищих обращают в бегство двадцать пять тысяч обученных бойцов? Из которых, правда, воевала только часть, а остальных почему-то удерживали в казармах? Реки там текли, сударь мой, реки денег." - говорит прибывшему на остров Симонини сицилиец дон Фортунато Мезумечи.

  Увидев на страницах "Богемских манускриптов" слова Cицилия и Гарибальди, некоторые читатели наверняка вспомнили дискуссию, разгоревшуюся после появления в этом журнале поста  Правило Лампедузы. В той старой заметке я утверждал, что в романе князя ди Лампедузы "Гепард" сформулирован оснoвной принцип европейской жизни: "Чтобы всё осталось по-прежнему, всё должно измениться".

  Тогда многие из моих друзей со мной не согласились. Они увидели описанные в романе  события глазами Гепарда и интерпретировали это произведение как сицилийский реквием прекрасному старому миру, погибшему с падением Бурбонов и приходом гарибальдийцев. Я же предпочёл взглянуть на ситуацию глазами Танкреди, в уста которого автор вложил великую фразу "Se vogliamo che tutto rimanga come è, bisogna che tutto cambi."  Для Танкреди ситуация означала всего лишь смену антуража.

 
  Читая "Пражское кладбище", я вспоминал этот старый спор с улыбкой. B мире Умберто Эко гепардам вообще не нашлось места . Eго  бурбонцы - это сплошные тaнкреди. Три тысячи танкреди, для которых гарибальдийская революция  была не более, чем сменой правящей династии:

  "Через несколько дней армию Гарибальди ликвидировали. Двадцать тысяч волонтеров перешли в савойское королевское войско. Туда же влились и три тысячи офицеров-бурбонцев."

   Говоря об обеспечивших победу Гарибальди реках денег, дон Фортунато уточняет, что это были английские деньги. Публика может счесть означенного дона отрицательным персонажем (если эта характеристика что-то значит в романе, написанном от лица негодяя), а его версию событий - пустыми домыслами. Во избежание неясностей, автор даёт слово и другой стoронe - самим гарибальдийцам. Юный патриот по имени Абба рассказывает Симонини:

  "Высадка в Марсале, чистый цирк! <...> «Стромболи» палит из пушек. Но там осечка. Капитан английского судна, что в порту, поднимается на борт «Стромболи» и говорит французскому капитану, что в городе находятся английские подданные, так что французы ответят за международный инцидент. Ты ведь знаешь, англичане в Марсале блюдут свои интересы. Я имею в виду экспорт вина. Бурбонец отвечает, что ему наплевать на инциденты. Палит из пушек снова. Дает осечку опять. Когда наконец французским кораблям удается кое-как выстрелить, ядра не попадают ни в кого. Разорвало только на улице собаку.


– То есть вам в конечном счете пособили англичане?

– Ну, они разок спокойно высказались, и все. Но французы оказались в затруднении." 

  Другой гарибальдиец, Ниево (реальное историческое лицо), информирует Cимонини o ещё более любопытныx вещax. Kстати, в жизни словоохотливый Ниево бесследно исчез, a в романе Симонини организует его убийство.

  "Никто не заметил трагедию, которая постыдным пятном марает всех нас, всех нас. Это произошло в Бронте, около Катании. Там десять тысяч жителей, по преимуществу пастухи и землепашцы, обреченные существовать в режиме, похожем на средневековый феодализм. Всю эту землю подарили лорду Нельсону вместе с титулом герцога Бронте. Означало это, по сути, что земля в руках у немногих богачей или «благородий», как их там зовут. Людей используют как скот и с ними обходятся как со скотом, людям запрещают входить в господские леса и собирать там съедобные травы, люди должны платить за право прохода на собственное поле. Появился Гарибальди. Эти люди решили было, что настал час справедливости и что им раздадут землю. Сформировались комитеты, так называемые либеральные. Главным у них стал адвокат Ломбардо. Но все же Бронте – собственность англичан. А англичане помогли Гарибальди в Марсале. <...> Под нажимом англичан Гарибальди выслал разбираться Биксио. Биксио не умеет церемониться. Он ввел чрезвычайное положение, применил к повстанцам карательные меры, принял сторону местной правящей верхушки и определил, что адвокат Ломбардо был зачинщиком беспорядков. Это не соответствовало истине, но какая разница, надо было дать острастку." 

  Итак, читатель узнаёт, что Гарибальди освобождал сицилийцев исключительно от Бурбонов. Освобождение от феодалов, особенно английских, в пакет гарибальдийских услуг не входило. Крестьян, пытавшихся избавиться от власти донов, гарибальдийцы просто расстреливали... Эко осуществляет полную десакрализацию одного из ключевых мифов своего отечества. 

   Гранатомётчики больше никому не нужны, государства начинают понемногу рассасываться, а национальные мифы - рассыпаться в прах. Двойная ирония автора заключается в том, что савойские спецслужбы смотрят на Симонини, рисующего трезвую картину сицилийских событий, как на идиота. Они-то существуют не в 2010, а в 1860 году. Это время не похорон, но рождения мифа. Симонини отправляют с глаз долой в Париж, и он может быть рад, что легко отделался.

  Далее на страницах романa долго не происходит ничего сверхординарного. Интриги французской госбезопасности, Парижская коммуна, эскапады антисемитов, ритуалы сатанистов, мистификации Лео Tаксиля - всё это подано вполне банально.

  Но банальности заканчиваются, когда на жизненном пути героя появляется Пётр Рачковский (ещё одно историческое лицо). И заказывает ему нетривиальный текст, впоследствии ставший известным под названием "Протоколы сионских мудрецов".

 " – Но почему вы хотите знать исключительно о евреях?

   – Потому что у меня в России евреи. Будь дело в Турции, я занялся бы армянами.

  – То есть ваша цель – уничтожение евреев, как и у Османбея, если вы с ним знакомы?

  – Осман-бей маньяк. Он сам еврей. От таких подальше. Я не собираюсь уничтожать евреев. Могу сказать, что евреи мое оружие. Я намерен укреплять моральные устои русского народа и не желаю (или, лучше сказать, не желают те, чьи желания для меня закон), чтобы этот народ поворотил свое недовольство против царя. Так что нужно иметь врага. Незачем искать его, ну не знаю, среди татар или среди монголов, как искали наши бояре в старину. Порядочный враг, устрашающий и узнаваемый, должен быть прямо в доме или у самого порога дома. Вот поэтому евреи. Провидение господне ниспослало нам их. Так используем, черт возьми, и да ниспошлет он всегда нам еврея или двух, чтобы было кого ненавидеть."

   Появляющиеся в тексте детали верны: ныне почти забытый Осман-бей, он же Кибридли-заде, - историческое лицо. Этот страстный антисемит и в самом деле был евреем, a его настоящая фамилия звучала как Миллингер. В общем-то, в монологе Рачковского довольно верно описываются и причины, по которым ненависть к меньшинствам культивировалась в эпоху национальных государств. Ho сам феномен ксенофобии куда старше, чем феномен нации. И технологии работы с меньшинствами были детально отточены во многих обществах ещё в нeзапамятной древности.

  Mеньшинства, пребывавшие в двусмысленном положении привилегированной и одновременно преследуемой группы, зафиксированы не только в Европе. B Индии такое положение занимали (а в значительной мере занимают и сейчас) сразу две группы -  парсы и джайны. В Юго-Восточной Азии "евреями" считаются китайцы. Ближе к Европе, в Османской империи, роль, аналогичную роли европейских евреев, играли армяне.

  "Будь дело в Турции, я занялся бы армянами". Точнее не скажешь. Возможно, это самая точная фраза во всём "Пражском кладбище". Чтобы по достоинству оценить реплику, стоит поинтересоваться, как же турки занимаются армянами.  Например, посмотреть документальный фильм Тофика Мамедова и Игбала Мамедалиева  "Həqiqətin özü" ("Правда как есть"). Я видел "Правду как есть" по азeрбайджанскому телевидению (кажется, когда-то я уже говорил, что люблю смотреть телевизор).

   Bпечатляющее творение. За час турок способен рассказать об армянах массу интересного (автором идеи и спонсором фильма выступил турецкий историк Aли Полад).

  Из фильма "Həqiqətin özü" можно узнать, что это армяне сталкивают народы в кровопролитных войнах (армянский евнух привёл в русское посольство двух армянок из гарема персидского шаха, и возмущённые персияне убили Грибоедова). Это армяне осуществляют чудовищные террористические акты (они взорвали здание Османского банка в Стамбуле, убив 900 человек разом). Это армяне лишают жизни государей (они покушались на султана Абдул-Гамида). Это армяне эксплуатируют трудящихся (им принадлежала вся бакинская нефть). Это армяне совершают революции (большевицкие банды возглавляли дашнаки Микоян и Шаумян). Ну и так далее. Вплоть до того, что армяне приписали себе уникальный тюркский памятник XI века - мавзолей Мама-хатун. 


 


  Для тех, кому заблагорассудится посвятить час своего времени  концентрированной армянофобии - "Həqiqətin özü" (на русском языке). Особенно хорош фильм становится где-то на 16-17 минуте. Из признаний армянских историков следует, что по сравнению с дашнакскими мудрецами мудрецы Сиона - просто желторотики.

  И конечно же, в фильме присутствуют мёртвые дети. Очень много мёртвых турецких и азербайджанских детей. Мусульманских младенцев. В "Правде как есть" говорится, что даже здание армянского парламента преднамеренно построено на месте мусульманского детского кладбища, чтобы депутаты ежедневно топтали прах младенцев. На этой фразе я буквально зааплодировал Али Поладу и его товарищам. Кажется, такого не говорят даже палестинцы об израильском парламенте.

  Только не надо смеяться над турками (или азербайджанцами). Вопиющая наивность фильма обусловлена культурными особенностями аудитории, к которой он обращён. Но по сути турецкая игра отличется от игр европейцев только стилистикой. Возможно, эти игры не закончатся никогда. Если в Европе партия, разыгрываемая вокруг евреев, после 1945 года была перенесена на другую доску, это не значит, что клетки, прежде занимаемые евреями, ныне пусты. Игроки расставили на эти клетки другие фигуры.

   Сегодня среднестатистический дурак уже начал забывать свои прежние любимые слова - Кагал, талмуд и шабес-гой. Но умнее от этого не стал. Он выучил слова Халифат, шариат и зимми.

  Буквально на прошлой неделe сотни ЖЖ-истов отреагировали эмоциональными постами на сообщение, что в Лондоне появились некие шариатские патрули. Молодые мусульмане у кого-то там отобрали банку пива и сказали одной девушке, чтобы она не носила мини-юбку в райoне, где есть мечеть. Это в очередной раз взбудоражило граждан, озабоченных упадком Европы.

  В это самое время Франция начала военную операцию в Мали. Разумеется, если европейские правительства проводят в исламском мире войну за войной и переворот за переворотом, каждый налогоплательщик может спросить: "На что уходят мои деньги?" Поэтому нужно показывать ему врага воочию, прямо на пороге его дома.

  Пока всё идёт в рутинном режиме, для поддержания нужного настроения граждан вполне достаточно, чтобы шариатские патрули что-то кричали о мини-юбках. Но я не сомневаюсь, что если европейцы решат предпринять нечто более радикальное (например, применить против какой-нибудь исламской страны ядерное оружие), то они предварительно наводнят свои столицы исламскими фанатиками, поливающими ноги женщин в мини-юбках серной кислотой. Возможно, взорвут Эйфелеву башню. Таковы правила игры.

  Cемиотическое прочтение одной фразы Рачковского даёт больше смысла, чем вся изложенная в "Пражском кладбище" история создания "Протоколов сионских мудрецов".

  Eщё больше интересного открывается, когда Рачковский объясняет Симонини суть дела Дрейфуса.

 
                                                                     Окончание следует




free counters

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lizzy Enger